English Русский

Завершилась двухнедельная экспедиция к ивдельским манси, которые живут компактным поселением Тресколье на самом севере свердловской области. Две недели 35 ученых, этнографов и экологов жили в мансийском поселке.
         Северные джунгли
         Ехали восемь часов. Видели глухарей, спокойно разглядывающих приближающийся вездеход, серебристый ягель у подножия кедров, речки и мосты, по которым проезжали, призвав на помощь всех святых. Поваленные, брошенные деревья и тайгу - тайгу на часы, на гектары, нетронутую глушь, северные джунгли. Переехав Лозьву - самую широкую из здешних рек - священную для манси, остановились. Покрыли головы платками и надели шапочки, бросили в воды монетки - плату за пересечение реки, просьбу к духам - взять нас под свое покровительство…
         Последние километры до поселения мы ехали в напряженном молчании. Миновали карьер в две сотни метров глубиной. Сорок лет назад "Белазы" на его дне казались спичечными коробками. А теперь водная гладь скрывает бывшие разработки советских заключенных. Кто-то прерывает молчание и рассказывает о портрете Сталина, по преданиям, вырубленном в скале где-то в окрестностях Талицы. Пока здесь находился Ивдельлаг, существовал для зеков и поселок Ушма, зацепившийся колючей проволокой за землю, а сторожевыми постами за небо. Теперь здесь обосновались охотник-манси Степан Анямов и православные монахи-отшельники, совершенствующие в сибирских дебрях не только дух, но и навыки выживания.
         Под конец пути, помесив колесами эмчсовской "вахтовки" колею, проехали вброд по реке. Они здесь неглубоки и прозрачны, каменисты и звучны. "Поющие реки", - расхожая среди манси метафора. К дереву, за которым начинается поселок, прибита фанерка с веселым поваренком и надписью "Добро пожаловать!" А внизу от руки подписано: "В Тресколье".

         Ивдельские манси
         "Тресколье" с мансийского переводится как "поселение, где есть каменный дом". Пройдя поселок из конца в конец, в недоумении озираемся: и где этот дом? Пять деревянных изб-юрт, бани, кладовые - "избушки на курьих ножках", на метр-полтора приподнятые над землей, железные печки для выпечки хлеба на улицах. Никаких признаков не только каменного дома, но и хотя бы двухэтажки. Наше недоумение рассеялось на третий день, когда нам показали Китовую пасть - пещеру на берегу Лозьвы. Каменная ниша поразительно напоминает голову кашалота. Манси не могут похвастаться тем, что ходы в пещере ведут в глубь земли или хотя бы к подземному озеру. Со всех сторон здесь ерошатся камни, на которых из-за прохлады и большой влажности потихоньку нарастают сталактиты, самые большие - с фалангу мизинца. Эту пещеру манси используют для хранения мяса. Она и есть "каменный дом".
         Тресколье основал в 1965 году Николай Анямов. Сейчас поселок - это 28 человек, приходящихся в той или иной степени родственниками друг другу. Такое поселение у манси называется "юрта". Всего в Свердловской области проживают 194 манси. Анямовы - одна из самых уважаемых мансийских фамилий, она переводится как "веселый", "нарядный".
         Манси живут традиционно небольшими поселениями. Они охотники, рыболовы и оленеводы. Олени для манси - все: занятие, шкуры, витамины, деньги. Раньше они пасли сотни оленей. Даже была сложена песня пастуха, который просит духов уменьшить стадо, потому что ему невмоготу по семь дней обходить пастбище. Но олени не пережили перестройку: их густые серебристо-белые шкуры их продали, мясо сдали перекупщикам или высушили (это традиционный способ заготовки мяса), а упряжи повесили в кладовых. При этом манси практически остались без денег. Единственный сегодня способ заработка - охота на пушных зверей и лося, сбор брусники и лекарственного "золотого корня".

         "Манчи суп"
         Каждое утро начинается с приветствия бабушки Шуры Анямовой, нынешней главы семейства: "Пащя, пащя" - "Здравствуй, здравствуй". Бабушка Шура носит косы ниже пояса, у нее по-мансийски загорелое и по-старушечьи морщинистое, доброе лицо.          Все женщины носят "манчи суп" - особое платье, широкое, как колокол, и яркое - пунцовое, синее, морошковое, в крупный цветок. Обязательно - ожерелья из бисера и русские платки с кистями. По обычаям манси, женщинам не позволяется заходить на правую - мужскую - половину дома, купаться в священной реке, проходить под кладовой на курьих ножках, находиться в сумьяхе - обрядовом доме, сходить с тропинок и гулять по траве. Ограничения касаются и женатых мужчин: колоть дрова и ходить по воду - не их занятие.
         С этой новой, непривычной, цивилизацией свыкаешься быстро, без бунтов. "Нельзя, так нельзя, - думаешь, усаживаясь за обедом по левой стороне стола, - небольшая плата за возможность жить среди манси". Впрочем, русским разрешают не следовать обычаям. Мы - слишком чужие. Связки шкурок - духов-покровителей рода - и те вынесены из юрт, подальше от посторонних глаз. Правда, на многие обряды нас допускают.
         Манси говорят сразу на двух языках, вставляя в мансийскую фразу русское слово или целое предложение - и тут же возвращаясь к родному языку. Имена у них сплошь русские. Сохранились и такие ныне непопулярные, как Прокоп и Савелий. В прошлом, до христианизации, у манси в принципе не было личных имен и фамилий. Звали по родству, характеру или местности. Например, "хориват ойка" - "мужчина, живущий на берегу болотистого места, где растет голубика".

         Отшельник
         Живут себе манси, поживают, погоду предугадывают по небу, шьют берестяные люльки-апы оленьими жилами, на зиму уходят в лес на зверя охотиться. Вдоль по хребту острова-горы Тумп Капай, заснеженной даже летом, идет тропа и стоят охотничьи избы, где можно остановиться на ночь. Зимой холода под минус тридцать. Снег, если спрыгнуть с лыж, - по пояс.
         - В мороз, конечно, дома сидишь, - рассказывает Степан Анямов. Ему 37 лет, живет один в заброшенной Ушме. На зиму уходит в лес, на промысел.
         - На охоту - когда погода теплая и ветерок, - объясняет он. - Ветерок нужен, чтобы к зверю подкрадываться. Зимой возле хребта догонял лося - так пули кончились. Азарт, я и поторопился, на расстоянии не рассчитал, потом дробью уже бесполезно было - лось так и ушел. Потом еще других нашел, с теленком - телята зимой большие такие, больше оленей. Наловил. Опять же: далеко от лыжни убьешь, пока на себе вытащишь, волоком-то. Привыкаешь с годами рассчитывать только на себя, знаешь, что тебя никто не ждет, никто не встретит, так что предусматриваешь все, любые мелочи.
         Я с малых лет охочусь. Еще десятилетним пацаном белковал. У меня ружье было - в рост, оно выстрелит - я плюх на задницу! Если есть тяга у человека к лесу, будет всю жизнь ходить. Так-то я и осужденных охранял, и дома из бруса в Ивделе строил, на буровых тоже работал, так что если с лесом плохо станет, найду работу. Или если судьба с кем-нибудь сведет, уйду из леса в поселок. Ведь говорят, любовь нечаянно нагрянет, только когда она нагрянет? (смеется) Я иногда захожу сюда - поговорить, новости узнать. Приемник с собой есть, конечно, но так долго ни с кем не общаюсь - потом охотника увижу, столько сразу разговоров, готов выложить сразу все! Книги с собой беру - монахи много книг дают духовных. Время от времени хожу в сторону Оби, там соболиную шкурку можно зимой за 800-1000 рублей продать, а здесь и за 500 тяжело: знают, что если что-то им надо, споят и все задарма возьмут. Без спирта перекупщики уже не едут. Я не пью, не курю, поэтому нормально, кто же у меня возьмет?

Дарья Вахрушева